Гордимся достиженьями родной земли и тени,
Цивилизацию построив на чужой крови и лени.
Животное сознанье в теле тупо бережем,
Божественная сущность мысли, тема на потом.

Забота личная, стремление экстаза жира,
Как неизбежность – молоко укиснет для кефира.
Простить, понять, не ведаем в ночи добра,
Погрязли в личных пунктах дрожжевого зла.

На разум опираются толчки науки быта,
Как на тела, пристрастные увечья паразита.
Застыло сердце человека каменного века,
Застыло сердце для любви у рода человека.

Братоубийство масс одним слепым концом,
Мы называем совершенством мира, храбрецом.
Любить друг друга, это примитив средь бури,
Убить друг друга – жизни наш призыв, в ажуре.

Ничтожность мысли о начале жизни в мире,
Враз в материальность окунула смыслы в тире.
Краеугольный камень веры обратился бытом,
А Бытие, лишь сказкой, сном давно забытым.

Духовная подвижность в сменах растерялась,
Отбросили этически нормы в леность и усталость.
Религии повсюду вырождались в спорах страсти,
Тысячелетия и нетерпимость в сворах власти.

«Мы верные, другие, не верны закону Бога»,
«Мы лучшие приемники, храним устой жестоко»-
Губительные формулы, морей кровавых дали
Во имя тех, кто о Любви и жизни здесь мечтали.

Последствия плачевны, вера пропадает в мести,
Религия на место духа, надевает тело жести.
И извращенные религии по ныне душу угнетают,
И Слово светлое на ложь корыстную меняют.

Наука смысла молода, и жить людей не учит,
Все отрицает, что не видит, душу тленом мучит.
Невежество – сужденье обо всем незримом, смех.
Антагонизм – как правило, слепо среди прорех.

Живем в своем мирке, боимся расставанья.
Страх пред неведомым, тела полны отчаянья.
Все необычное в темнице запылилось жуткой,
И тленность мысли в разумы вселилась уткой.

Мы служим идеалу, а другие уничтожим разом,
И заблуждения рьяно множим под матрасом.
Терпимость обуздали, под натугами пружин,
Завоевать кусок земли, за счастье для машин.

Границы разделили путеводное начало жизни,
Послужим только личному, своей отчизне.
Не дня не видно без войны, противоборств и лжи,
Фанаты эгоизма для обжорства гонят купажи.

Повсюду злоба, ложь и темнота повисла,
Сознанье в хаосе; добро, любовь без смысла.
Мышленье злобное, ответственности в лицах нет,
Сомнением нарушен и светой, космический обет.

Самоубийство грезиться во снах и днях природы,
Тела дарующую Мать, пугают роды.
Яд произвола созданный уздой и спросом,
Жизнь на земле поставил под немым вопросом.

Кристаллы мрака изнасытили земное чрево,
И эманации мышления не познают покоя древа.
Дух бешенства и отрицания сравнял тела,
И обособленность затмила неземные купола.

Больна планета ненормальными речами срама,
Горячка отравления кислот со щелочами, драма.
Призыв земли к врачу любви вселенной,
ГлушИм потугами толпы слепой, надменной.

Советов много светлых поступает вечность,
Но мы в страстях застоя топим бесконечность.
Недальнозоркие готовы видеть, но безумство
Корысть и нудство ныне, а не вольнодумство.

Духовно одичавшие в стремлениях печали
Мы не себя, друг друга, в правде уличали.
Мир погружается в последствия деяний мысли,
Живем согласно року в путеводном эгоизме.

Болезнь земли симптомами полна, слезами,
Мы лечим следствия, пытаясь познавать умами.
Война и миллионы душ наполнили пределы.
Несовершенство мира, вывод тьмы умелый.

Не уж то все случилось, можем иль не можем?
Неужто каждый дрогнет под усталой кожей?
Последствия являем для самих себя всю жизнь,
Остановиться время или снова круг и виражи?

Планета содрогается толчками жара и изжоги,
И миллионы слез, растаяв, предрекают эпилоги.
Природа, в трепетанье непрерывно находясь,
Насторожиться просит тех, кто рожей в грязь.

Безумия людские учащаются в умах и зреют,
Еще чуть-чуть, обратный адрес возымеют.
Уж можно видеть, как трясется мать в испуге,
За человеческие души, что сродни убийце и хапуге.

Но глухо ухо, темен глаз, надменно слово,
Пороки, скорби, боль и стоны для земли не ново.
И миллионы погибали на земле среди потуги,
Так скажет большинство, ревнивое к науке.

Во сколько жертв оценим исцеленье мысли,
Десятки миллионов злобой мы уже загрызли.
Приходит срок и продолжение виднеется уже,
От нас зависит, жить с землей иль в мираже.

История земли конечность может возыметь,
Людская злоба, как привычка, может очуметь.
Гигантский взрыв, и человеческого рода враг
Обрушит души в преисподнею, хаос, мрак…

Любовь – жестокое вино, разлитое веками
И на планете страха выживает со слезами
Теория подарит жизнь для тысячи ночей
Спустя которые, уйдет в удел страстей

Безбрежный океан добра, любви вселенной
Не увлекает чувств сердец людей надменных
На камни опостылых дней пытаемся сбежать
Любовь кидая на измятую в ночи кровать

Вранье и ложь – наивные истоки плена
Их результат: ревнивость и души измена
На сладострастие возложена светая длань
И лабиринты тайны гнет темнеющая скань

Красивые иллюзии во сне предстали лику
На брачном ложе скинута усталая туника
Мгновение, и тело властно просит меда
Рождая крылья страсти для ума полета

Над океаном вознесясь, забудется с веками,
Потухшая любовь под лживыми словами
Теория на практике подвержена сомненью
Рисует не любовь, а тела вожделенье

Любовь бессмертна и с годами крепнет
На душу с духом надевая жар и трепет
Что умирает через тысячу ночей – пустяк
То не любовь, игра в театре смерти, брак

Хвала героям, кто взлетел с любовью в сердце
Хвала прекрасным, открывающим ту дверцу
Кто смотрит с грустью на уставший люд
Меняющий телами монотонность слов и блюд.

Хвала бессмертным, с истинной любовью, лицам
И чистым взглядам, что с родни орлам, орлицам
Не отпускает душ земных любовь небес
Не зря в любви вселенский человек воскрес

Вы не умеете любить, как я люблю
Я не желаю, так, как вы хотите
По правилам корысти мнимых пут
За материальной страстью мчите

У личных целей миллионы ликов
Ложь и притворство телу по зубам
Никчемна жизнь в боях безликих
Животный голод открывает срам

Пугает каждого открытость мысли
Любовь затеряна в потемках зла
Ценою грязной, ближних жизней,
Лишь ваша сущность все еще жива

На лицемерии построен лик фасада
Завистники снимают шляпы в ряд
У подхалимов, через ложь услада
Красивый, но гнилой внутри наряд

Любовь способны убивать годами
Как пауки, высасывая личный яд
Живой души с открытыми глазами
Носитель вечности вампирами распят

Как массу серую живущую по нраву,
Правители невидимо роняют в ад
Здесь истины противоречат праву,
А кто вне правила, толпой прижат

Посредством эгоизма мясо нарастает
Скрывая глубже теплоту сердец
Жизнь и свободу здесь не почитают,
И правда лишь убийственный венец.

Смерть под присмотром держит тело,
Страх порождая в разуме живом
Кольнуло в сердце тупо и несмело-
Любовь, нет, тело в зеркале кривом

На личность весят тонны правил
Не выделяясь, жизнь прожить, удел
Мозги с рожденья тёмный вправил
Жизнь прожита, судьбою не владел

Красивой плотью выделяется людина,
Души прекрасной кто-то запер дверь
Ведь наше тело только грязь и глина,
Но красота души грязна среди потерь.

У благосостояния есть смысл новый,
Он с материальным поровнял успех.
Благое состояние – венец терновый,
Мешающий маразму править всех.

На массовый порядок брошен облик
Крикливой власти неземных сердец
Все возымели злой границы столбик,
Любви свободной на земле конец

Изъедены, изъезжены, разучены, истерты
Неистинные правила святой любви.
Перерисованы в угоду неземному черту,
Мольберты правды в смерти, и в крови.

Рабы иллюзий жалкого темнеющего ока,
И ритуалы смерти с жизнью на крови.
Здесь каждый обнаружит суть порока,
И в бой за ложь направит телеса свои.

Иерархия, рождающая черни поклоненье,
Гордыня своеволья над толпой зевак
В рабов порядка ежедневным повтореньем
Свернули вольный некогда, святой кулак

В аду у собственных страстей, желаний
Находится темнеющая масть времен
Все жаждут новых, ярких предсказаний
И разворотов боевых, убийственных знамен

Бесцельное сношение двух особей порядка,
Для утвержденья медицинских лжей.
Оплатит властность с помощью задатка,
Рождая рабство хирургических ножей.

На доказательства потратим годы
В обыденность поставим новый факт.
Сошлемся на условия нелетные погоды,
И пропустив заглавие, с начала старый акт

Живем, творим желаньями свои устои
Нам хорошо, хоть мысли наши не светлы
К чему ругаем личной тленности застои
Нося на душах темные, тяжелые чехлы.

Живем и наслаждаемся исходом своеволья.
На личность окружающих, кидая взор
Немая сцена с вожделеньем сердоболья
Рождает в современности слепой позор.

Желаю счастья на израненной планете,
Всем нам, кто спросом губит мир любви
Ребро сточилось на подкинутой монете,
Одно из двух, наш выбор нам, Земля, яви…

Наш мир нереальный обрушиться в тьму
Конец, разложенье планеты в дыму
И как никогда на поверхности нашей Земли,
Мы видим начало того, что в дали

Приходит в упадок материи старая проза
Земля умирает, и жизнь под вопросом
Повсюду страдания стоны, слышны для ушей
Кидаем под страсти святых малышей

Сердца разбиваемы ложными страхами тела
Повержены в прах суетою несмело
Мечты о прекрасном, развеяны силою тьмы
Любовь человека — еда для чумы

У древних богов не осталось свободного слова,
Во лжи утопили распятье Христово.
Бог денег и власти правителем ныне слывет,
Урод эгоизма всем душеньку рвет

Природа ограблена, телом бездушной войны
И алчности жалкой примеры видны
Насильники жгут правоту, полыхая огнем
И ждут, пока все мы тихонько умрем

Мы загнаны, словно зверье под прицелом
Шаг в сторону, крики расстрелов.
Душевных глубин лишены разговоры людей
Поддержки не жди от забитых зверей.

Мы в чувстве вины, как в болоте, увязли по шею
Подобны, убитому наспех, трофею
Ущербные, силимся вылезти к свету скорее,
Но неполноценности наши быстрее.

Телами связались, влача похотливое блудство,
Влюбленность отныне, потуга и нудство.
Святейшую тайну, любви человеческой святость
Сгноили в агонии, и нарекаем предвзятость.

Уже не рискуем вступать в отношения глубже
В сердцах обмелели, как призраки в луже.
Спектакль играем с партнерами лживой любви,
И учим детей на промерзшей крови.

Семейные ценности, фальшь, перед ликом Отца
Закуклились, прячемся в масках лица
Подавлена искренность рамками мнимого плена
Повсюду пристрастная к телу измена

Родителем став, похороним мечты у порога,
Растили детей, зарастала дорога.
Забыв о мечтах, разучились летать в вышине,
Лень клеится мягкой периной к спине.

Мы, крупицы иллюзий темнеющей страсти,
И судьба, снова вне нашей власти.
Нереальная жизнь, нереальные люди и мир,
Только ложь путеводный кумир.

Оглянитесь вокруг, извращения полные лица,
Чистым светом пора бы умыться.
Притеснение слабых средь буйство фантазии зла
Будто правдою жизни в умишке легла.

Рабство плена вращает тела сквозь работы,
Порождая привычные блики заботы.
Обезличены, стерты святые границы любви
Всюду слышится правило лжи: се-ля-ви.

Медицина не лечит больных, исцеляя симптомы.
Тело чисто снаружи, в душе гематомы.
Не способны учить, и учитель сегодня как раб,
Ученик же, виновный и жалкий сатрап.

У политиков ложное чувство борьбы за свободу,
На свой счет записать, своровав у народа.
Бизнесмены, за прибылью гоняться в темной узде
Ложь неся, и народ понукая к нужде.

Даже праздники стали коммерческой ложью и злом,
Своровать из бюджета, давиться баблом.
Ритуалы бессмысленных правил и календарей,
Нам не дарят блестящих во тьме янтарей.

Пустоту наших жизней заполнить пытаемся все,
Развлечения жалкие дарим нужде.
Сексуальность, насилие, жор — всё в свой дом,
С подворотни темнейших иллюзий несем.

Нам кумиры диктуют о моде и правилах чести:
Самомнение, страсть, жажда лести.
Свои жизни роняем, подражая крикливым глупцам
В их иллюзиях тонем, подобно слепцам.

Вечерами, пассивно следим за программой тупой,
На пульты нажимая, то рукой, то ногой.
Лица с телеэкранов нам возносят рекламы призыв
И проснувшись, несемся опять на позыв.

Алкоголь и наркотики, вот отдушина, грязная вена
Заглушили нам боль от ума и пургена.
Примерились со всем окружающим в этом экстазе,
Одиночество – лучшая участь средь грязи.

Мы стараемся быть постоянно в рабочем порядке
В выходные и будни, а ночь на зарядке.
Выполняя программу, страшимся густой пустоты
Что везде нас преследует до немоты.

Мы ничтожны, бесправны, потеряны и одиноки,
Без руля и ветрил в хаотическом смоге.
Все беседы с друзьями, родными – пустая трепня
Тратим время и жизни совсем не ценя.

Заработав копейки, оплатим никчемную жизнь,
А мечта, до весны в антресолях, держись.
Все на что мы способны, потратить бумаги рубли,
Потушив своих душ и сердец фитили.

Иллюзорность, дуальность — реалии нашего мира,
Нам отринуть пора ложь кумира.
Научиться любить, не ища отголосков отдачи,
Стать любовью, вот Бога задача.

Скорлупа роговевшая треснет на теле и в мыслях,
Не найдя правоты в старых смыслах.
Сокровенная истина светом отринет все злое
Новый день настает, поджигая былое.

Уязвима, естественна, любяща сущность добра
Одинока среди нелюбви, но щедра.
Кто избавиться смог от темнейших страстей,
Глубока и открыта мечта у людей.

Светлый мир ожидает, реальность пред нами,
Путеводные истины перед глазами.
Поднимается занавес, тают иллюзии зла
И змея черной лжи в темноту поползла.

Умирающий мир нереальности и темноты,
Восстановит устои былой красоты.
Лишь любовь нам подарит рождение новой мечты
Жизнь без слез и без призраков лжи.

Открывайтесь, любите, мечтайте о светлом
Распрощайтесь с устоем оседлым.
Порождайте любовь своей мыслью, и ночью и днем,
И тогда мы не зря свою жизнь проживем.

Мнимая праведность требует жертвы
Мнимая искренность – правило тьмы
Тело томится в рассоле консервном
Дух вместе с телом потоплен в крови

Жалкое зрелище подвиг для личного
Галка в графе, что в устой пустоты
Мысли для тела гнилого, тряпичного
Вечно лишают судьбу красоты

Пошлостью внутренней давим начало
Древнюю ложь поселяем в свой дом
Страстность чужая героев немало
Мыслью сгубила в краю неродном

Наш же герой допотопного нрава,
Слушать готов этот сказочный бред.
Но для него только Вышний, управа,
Ложь и несчастье – земной раритет.

***

Толпа, опасность в ней не спит средь темной ночи
Здесь каждый норовит тебя прельстить сквозь очи
Пороки, ласково и тихо пачкают светлеющие души,
И тело жертвы распластав на алтаре, съедают уши.

На зрелищность снискала цену темнота людского зла.
Примером, жизнь быка, что до корриды тиха и сладка
Но разыгравшись в беге за иллюзией дешевого экстаза
Он снова принимает смерть, толпы кровавого приказа.

Жестокость и бесчеловечность средь скопления людей
Меня не редко выводили в новый круг слепых страстей
Ведь наслажденье, для порока путеводная тропа в аду,
Чем ярче наслажденье, тем быстрее забываем мы мечту

Оставив в новый раз стремление к недоброму началу,
Во тьме толпы маяк зовет тебя к истлевшему причалу
И возвращаясь через бури мнений и сомнений бурелом
Я в сотый раз, идя домой, почувствую себя треплом.

Надеясь отдохнуть от суеты среди острот лукавых
Невольно попадаешь под прицел охотничьих легавых
Пока сидишь и слушаешь в угоду правил большинства
Пристрастные собаки нюхом чуют лик чужого естества

Но стоит приоткрыть иллюзию смеющегося тела лживо
Погоня тотчас, и легавые, хрипя и лая, мчатся живо
Нет, не всегда уходит от укусов терпеливый нрав лица
Порою, превращаюсь я в забытого с рожденья подлеца.

Я так же лаю, и спустя мгновенье, огрызаюсь на собак,
И так же, добрая ладонь, сжимается в мертвеющий кулак
Но дух всевластный сдерживать стремиться ярый норов
У водит в свет, от темноты разящих в сердце хоров.

Искусанный толпой собак, потасканный нуждой, и злой
Я возвращаюсь в свой приют под светлою немой луной
Она мне дарит луч, уснувшего начала до рассвета, дня
И не дает забыть тепло, горящего внутри души, огня

Былые бойни, милосердием назвать готов, унылая возня
Они, лишь наполнялись жалкой ложью, а сейчас, резня.
Доспехи сброшены, зачем оттягивать преддверье смерти
И черти, раз за разом нанесут удар в оплату круговерти.

Толпа кидает мучеников на престол кровавых мнений,
А выживших хоронит для театра новых вожделений.
Нет перерыва: гончие, слепые, черти мечутся ретиво
Пусть гибнут люди, лишь бы на арене что происходило.

Держаться дальше от толпы, я не готов к борьбе со злом
Иначе, поравняю свою волю с жуткой смерти ремеслом.
Крупицы не способны научиться у жестокости страстей,
И выбраться из правил темноты ликующих смертей.

Порою, подражать готов, порою, ненавидеть жутко;
Порою, цену набиваю, словно в подворотне проститутка.
Как избежать сего, уподобляясь свету, что в груди цветет?
Держаться дальше от толпы, пока твой дух не возрастет.

Честолюбивое желанье, напоказ кидать свой дивный дар
Скорее принесет непониманье, и толпы сбивающий удар.
Но нет, страсть не погашена и гонит в повороты зла
Сдержаться не могу, несусь, питая кровью злые удила.

Народ, толпа…, равны лишь единице своевольной доли
Душа единая равна планете, той, забытой, чистой воли
Довольного одного, чтоб вылечить все племя от порока
Не нужно тратить время на толпу, ревущую жестоко

Да, крики большинства, бывает тянут вновь к истоку,
И похвалы толпы возврат сулят к забытому пороку:
Я всем понятен, всем донес свой слог, меня здесь любят.
Гордыня медных труб прозрачным смыслом душу губит.

Паденье – смысл и исход вознесшейся во славе, жизни,
Коль не стремился ты во славе обуздать пороки мысли
Добыча, что представилась моей, меня же ест смеясь,
Опять упал лицом забытым прямо в мостовую грязь.

Нет, язв своих не затянуть мне этими речами страсти
И не уйти во свет от призрака нелепой лжи и власти
Мне поздно дан совет среди блужданий личных мнений
Не отпустить, попробовав однажды, жажду вожделений.

Закончу средь толпы, и снова обращусь в устои тлена
Не выбрался – произнесет смотритель неземного плена.
Кричу пока, толпа беснуется внутри усталых тел войны,
Уж завтра замолчу, умру, посредь кровавой тишины.

Никто не вспомнит лик и имя, мне ль не знать об этом
Я не был прирожденным, как здесь говорят, поэтом
Но всё же хорошо, душа довольна и свободен дух небес,
Не зря, спустя тысячелетия, я на земле родной воскрес…

Одни твердят: «Вернуться сможете обратно»,
Другие говорят: «Вы пали, это безвозвратно».
Но каждая идея кажется уже рутиной адской,
Бежать, не чувствуя любви забытой, братской.

Изнеможеньем кажутся, нелепые судьбы устои
Несвоеволье стало тяжким грузом, роком, болью
Отдались власти темной силы, души подустав,
Забвение и жадность мысли: духа местный нрав.

Марионетки, выбор сделан раз за разом, лепота
Людское предсказание напоминает черного шута
Куда не ринешься, там проигрыш и поклоненье
Как будто человек безвольный раб ума и зренья.

Однажды, в лес вступив иллюзий и скитаний,
Животные развеют вашу призрачность желаний
Единственная сущность сохранит устой добра,
Та, что внутри у каждого в душе живет, жила.

Стремленья выжить в темноте души, пусты
И помыслы внутри чернеющей красы уж не чисты
Терпение знакомо только знающим свою судьбу,
Но и они нередко поменяет праведность на суету.

Всю тленность снимут с тела светлого, пороки
Откроются пречистые в объятия Отца дороги.
Непротивленье злу изводит хаос, дряхлую заразу
Подобен путник одержавшему победу скалолазу

До наготы раздета сущность злом порочным
И кажется, сожрут сегодня душу неживые точно
Но нет, жизнь начинается сначала каждый день
И смысл обретая, ты уже бросаешь полутень

Свирепого изгоя сущности подвластны нелюбви,
Как слуги, а не дети, перепачканы в земной крови
Устали, но порочность мысли не дает взлететь,
И страсть на дух накидывает из алмазов клеть.

Приходит время каждому очнуться от иллюзий
И сделать выбор к темноте, иль слову бессоюзий
Не каждый выбирает праведный маршрут любви,
И лживым нравиться мирок, строимый на крови.

Судьбина пУтана, и смертные вопят о смерти
Жизнь перевернута, в святынях копошатся черти
В надежде искупления людское племя бьется лбами
И на устои веры наложили вето жалкими грехами

Надежда даже темному источнику знакома ныне,
Он знает, кончатся бои на призрачной твердыне,
Но жажда мести отпускать не хочет гордеца
И вечность длиться, позабыв начало, без конца…

Как в сказке прошлой, в жизни началось все с адского огня
Огня, который вырывался к свету, человечество к себе маня
Который вырывался, будто бы из пасти темного дракона
Предчувствуя свободу светлого, но позабытого в аду закона

Но сказки учат не тому, что жадные драконы существуют
Познания как победить и как поддаться сказки чередуют
Не исключеньем и наша сказка, излагает простоту вранья
Вскрывает смысл жизни человеческой сквозь тлен небытия

Давным-давно космическое полутело под названием Земля…
Подумать можно было бы, что начиналось с этого, но зря.
На самом деле, началось все до начала времени и бликов света
Тогда не ведало начало мира слова правды и смирения завета

Не раз, влекомые страстями, перевернутые земли хоронили
Не раз, людей привыкших проживать средь темноты губили
Бывали на планетах светлые создания средь ночи канитель
Но не всегда срабатывал закон любви людской, горел туннель.

Однажды, неизвестный, появившись из небытия ночного дня
Среди больных и сумасшедших, голодавших верою среди огня
Решился, как и встарь, облечься в тело страстное людское
И преумножить свет нетленной радости и чистого покоя

Но правила везде свои, и в этом мире тоже, правит мгла
И победить всех разом эта сущность к сожаленью не смогла
Но это уж конец истории, а сказка просит середины слога
И продолжение, рождает предысторию земного жизни рока

Костюм на тело, нет, верней на духа, надевая как рубашку
Наш гений новый мир обрел как клоп, блаженная букашка
Не узнавая свои руки, ноги и глаза среди чужих исчадий ада
Он перебарывает область сна не поддаваясь телесам и гадам
Еще один пришел, подумалось в чужих, не чистых мыслях
Молчите все, он не один их нас, возможно он, как мы, корыстен
Сквозь бури и страдания пропустим маленького человечка
Проверим, как он пронесет свое ранимое и чуткое сердечко

На теле нарисовано родимое пятно, не больше и не меньше
Но доказательством спасения, тот свет, в начале преуменьшен
Предупрежден тюремный надзиратель о прибытии гонца
Все в панике, что будет с нами, не сотрет ли нас с лица?

Его глаза насквозь просвечивают тел больных узоры страсти
Но правила едины, слеп – живешь, а зряч – отринут в счастье
Всем хочется учить его своим пристрастьям к жизни в мире
Ему все чуждо, он один не одинок, хотя один в земной квартире

Поговорить здесь есть о чем, все разные средь хаоса планеты
Пространство замкнуто, не выйдешь из спирального сюжета
Всех настораживает каждый шорох, каждое движенье ребенка
Не выпускать из виду, и готовить на закланье этого ягненка

Единственное место, где свободен этот человек, его стремленья
Но испоганены обрывками времен и этого порыва рвенья
Все жалобы о материальности людского счастья и достатка
Убийство вносят в будней бег, и сострадание властного порядка

Он начинает просыпаться, все боятся, закипает в тьме зараза
Убить, то первое что в голову приходит средь усталого экстаза
Не знание, что ждать от новичка, рождает плотскую проказу
И буйство страха наполняет тело и влечет скорее к унитазу

Тюремщики продолжат наблюдать, и, не смыкая ока, тлеют
Их лидеры, которых слушаются, тоже потихоньку багровеют
Не принимая указаний, массы не исполнят предсказаний зла
Их власть падет, и свет возьмется отвоевывать свои места

Но очень часто жизнь и смерть граничат с протоколом воли
И опозданье надзирателей, как правило, ведет к исходу доли
Он остается одинок среди толпы и мнений тусклого сомненья
Лишь свет внутри поддерживает жизнь среди неподчиненья

Находятся умельцы средь толпы, рисуют путь к высокой цели
Но все хотят оплаты суеты, готовы видеть жизнь в прицеле
Внутри таких, живет ничто, предчувство темной власти
И побуждение одно, убить, позыв коротковременного счастья

Настраивая мир по предугаданным мечтам они стремятся
Всем угодить, всех уровнять, в частичке собственного счастья
Методик много апробировано в толпах маленьких существ
Подопытные всасывают разумом растворы истинных веществ
Сегодня нанотехнологии завоевали властью здешний интеллект
И ДНК в истоке перепрограммирования, современный диалект
Возносят к разуму, что якобы с земли рождаются причины
Не замечая темный след, и вырожденье нравственной лучины

Сон повседневности равняет всех, и каждого в отдельное сырье
Не каждый может воспринять те опыты, рожденные враньем
Контроль за индивидуумом, рождает власть, что правит днем
И очень сложно распознать, что сшито не людским шитьем

Риск умиртвленья страхом всех живых субстанций на планете
Присутствует, но это не ведет темнеющую страсть к победе
Эксперименты через страх и боль, задача над усталыми телами
Немногих практиков заботит и земля, и люди что под небесами

Мутация веками привела к необратимым сочетаньям праха
Но каждому здесь ведом страх, страх жизни, страхи краха
Внушаемые мысли, та тюрьма, для долгих и нелепых заключений
Бездушно правит тьма, и одиночество для многих вожделенье

«Оставь свою надежду, всяк сюда входящий» — слоган для Земли
Значение понятно средь мутантов грубых, мертвых фитили
Все коридоры жизни испещрены избитыми мотивами для веры
И все поверят в эту область тьмы, всем нравятся ее манеры.

Здесь выживают единицы, существуют, и посмертно жизнь несут
Понятность вызывает мрак среди животных и просторных пут
Не исполненье оных, головы ломает под вниманием тупых зевак
Не с массой серой в праздничные будни, от рожденья наш чужак.

Предчувствие конечности всех жизней без достигнутых иллюзий
Ровняет подопечных между миром верхним и земных контузий
Любовь, надежда, вера здесь не исцеление, а сущность зла в глазах
Всех лживых сущностей кто без души питает тленный прах

Те, правящие миром, что блюдут за болью человеческого гения
Пред адом выстроили свой нелепый и ужасный карнавал забвения
Решенье принято, и состраданье- неуместная болезнь среди толпы
Не обсуждать, не припираться, выполнять в угоду властной тьмы

Но одинокий странник на погост и суетность способен улыбаться
Готов прийти на помощь, сострадать, и искренно сражаться
Ему необходим другой, не ведомый землянам яркий, чистый свет
В отличие от мертвых и загаженных чернеющих в ночи невест

Границы перевернутых познаний внушают только смех и слезы
Всему есть объясненья, доказательная база, аксиомы на вопросы
И чудо, что произошло на перевернутой земле, научный факт
Что доказательству не поддается, то пылиться в коробах

Здесь каждый в своем мире проживает, порождая свой приют
И под присмотром в собственной норе рисует миллионы пут
Но редкость, осуждение властного начала, демократия кричит
На выбор надевается смирения рубаха, и народ всегда молчит

Избавить пир от созидания, оно готово вылечить усталый мир
Но тот, кто появляется средь нас, нам в нашей страсти не кумир
Единственное право – власть в угоду темной правильности злой
Ему неведомо, а значит он здесь лишний, значит он не наш герой

Страх, что готов он развенчать бездарность иллюзорной страсти
Трясет не люд, а тех, кто правит хаосом молвы в умах людских
Для них он супостат, первопричина разногласий лживой власти
И повод обвинений всевозможных, право-политических шумих

Убийство, или сумасшествие развяжет руки костоправам зла
Которые завяжут кости рук всем неповерящим в устои пустоты
Трагедия — нам вечность дарит это пониманье темного одра,
Но единицы все же верят, этого достаточно для лика всей земли

На человечество плевать, кто является нечеловеком в этом мире
Стараются подняться, но за счет других, итог — сгниют в могиле
Неадекватное мышление сдает тупую спесь, подвластную невежам
Уйдут с планеты доедая разворованный обед, одним кортежем

Сжимая нож чтобы лишить все человечество светлейших дней
Сгорят в аду своих исканий плотоядной страсти и забвенья
Доверив власть в кровавые объятья темной стороны зверей
Мы все готовы стать отбросами, гниющей серой, тусклой тенью

Готовиться пришествие злодеев тьмы, для ожидающих спасенья
Не понимаем, что готовят твари с чувством удовлетворения
Оправданы поступки лживой веры правилами поведения толпы
Сжимают клещи своеволья перед приходом истины из пустоты

Граничит свет и тьма в мутантах лживой радости и счастья
Но ночь темна, и свету не пробраться к душам сквозь ненастье
Эксперимент провален, не получен нужный шифр, земля устала
Придется, коли к свету не свернем, начать всю жизнь сначала

Нам неизвестно кем он был, откуда приходил сквозь бури мнений
Но только здесь, перед вратами ада смог лишить умы сомнений
Нам не узнать куда ушел, открыв пример безвременного счастья
И чьей рукой правима его суть подверженная светлому причастью

Он победил, дракон повержен, но урок остался не изучен и забыт
Спустя мгновения, что мы зовем тысячелетием, вернулся быт
Учителей не меряно среди толпы, но многим своя воля дорога
Все ждем прихода одного, научены, не борем душного внутри врага

Спасение, как в сказке, принесет один из тех небесных королей
Подарит каждому за жизнь в грязи незабываемый трофей
Как мы наивны, легковерны, лживы и ленивы каждый день
Надеемся на чудо сверху, чудо жизни переводим мыслью в тень

Да, сказка завершилась, но страницы чистые остались в книге
От каждого зависит сколько сдвигов будет в повседневном миге
Дописываем светлое придание своими мыслями темнеющего ока
Что ж, не к чему тогда пенять, что жизни правда так жестока.

Из адского огня начало положил наш мир туда вернуться может
Но большинство людей такая мысль средь ночи не тревожит
Ведь большинство не люди вовсе, а подобия нелепой воли тьмы
Что скоро уберутся в мир темнеющих иллюзий неземной судьбы

Но это сказочные будни что история другая донесет нам позже
Сегодня же герой с победой над драконом даровал нам жизни кожу
Привыкли, обросли, забыли древнего преданья светлый блик
Ах, Человек, сменил ты путеводных истин островок на материк.

Быть честным в наше время очень просто:
Засучиваешь рукава и не глотаешь воздух
Пронизанный устами вечно лживых истин
Толкающих в смятение нетленность мысли

Быть честным в наше время очень просто:
Кричишь на перекрестках в глухие гнезда
Себя позоря, оборачиваешь взгляды тел
Взаправду принимающих лишь свой удел

Быть честным в наше время очень просто:
Несешься против обывательского спроса
Вся радость в праведности дней земных
Откроет для тебя заветных снов мечты

Нечестным, лживым быть сегодня сложно:
Приходиться заучивать все спорные вопросы
Ответом на которые, послужит грим толпы,
На мненье правды наложивший устои суеты

Нечестным, лживым быть сегодня сложно:
Скрываешься в двуличии, раскуривая папиросы.
Заливши алкоголем душу, правдой не светишь,
Молчишь, отчасти на обыденность глядишь.

Нечестным, лживым быть сегодня сложно:
Борьба снаружи тело надрывает осторожно
Вся сила воли с совестью растрачена в бою
Идешь по душам, километры меря не в раю.

Круги отчаянья на лицах человека
Мешают воплотить мечту земли
Властители, почуяв перемену века
Раздоры поселить в умах смогли

Едят красивые мертвятину гнилую,
Внушаемую сквозь усталости позыв
Последствия не вынося на суд, смакуют,
Историй вековых самоубийства позабыв

Гражданской бойни ревностное рвение
Убийство родственника, друга принесет
Но каждому важнее личностное мнение
Смерть близкого — судьба, она не в счет

Иллюзий понастроили материей унылой
Людей земных заставив воевать
Друг друга, жизнью опостылой
Рождая ненависть, тела сражать

Приходит новое, крови нет места
В духовном облике земли святой
Живая сущность в пустоте воскресла
Неся планете светлый, неземной покой

Не все уйдут, умрут в войне жестокой
Замышленной правителем немой толпы
Но все изменят лики видимые однобоко
Во свете ярком, появившейся звезды

Христа забыли, появившегося в свете,
Религия измяла страхом яркие лучи
Любить друг друга не смогли, но метим,
Убийством грезя, в вышние миры.