«Как хочется вскочить и поработать!
В крутить чего нибудь, на кухне или в ванне,
Обед сварить… пойти носки заштопать!»
Всё это думаю я, лёжа на диване.

«Иль огородом следует заняться?
А может быть убраться… после чая?
За это дело, надо бы приняться!»
Я размышлял, канал переключая.

«О! Новости! Ах! Как, уже двенадцать?!
А я, не емши! С голоду опухну!
И что там в мире, надо разобраться…
Как хорошо, что телек есть на кухне!»

«Кошмар! Кругом одни „пожары“!
Всё в мире кувырком, разруха, войны!
… с обедом перебрал чуток пожалуй…
Да! Надо полежать пойти спокойно!»

«Уфф… надо же… заснул не ожидая,
Хотя, дневной сон для здоровья очень нужен!
Уж вечер?! О! Сейчас придёт родная,
И приготовит для меня отличный ужин!»

Вот так бывает, день за днём,
В ленивой неге чешем пузо!
Как паразиты мы живём,
Или валяемся, как мусор!

Автопортрет:)))

Один разумный человек,
Хотел узнать, о смысле бытия.
Зачем свой коротаем век?
В чём прок, земного жития?

Он много умных книг прочёл,
У мудрецов искал ответа,
Его старанья Бог учёл,
И наградить решил за это.

Священника Господь послал,
К тому, кто правды алчет жадно,
Ему иерей, что б рассказал,
Про Божий промысел наглядно.

Поп человеку объяснил,
О горести грехопаденья,
И, о Христа благом явленьи,
Как Он смерть, смертью победил.

А человек подумал так, услышав батюшки ответ:
«Как всё уныло и не броско, обрисовал мне этот дед!
Он мыслит примитивно, просто,
Мне не подходит сей завет!»

Тогда Господь к нему послал,
Своих монаха, богослова,
Но человек рукой махал:
«Мне эти россказни знакомы».

И тут, конечно сатана,
Не упустил такой оказии,
Астрологов к нему послал,
Что б тот, послушал их росскАзней.

Для человека повесть их,
Звучала так для слуха сладко!
Как будто тайна и загадка,
Лилась из уст, как древний стих!

Ему шептали:«Ты великий!
Зачем же каяться тебе?!
Ведь ты не христьянИн безликий!
А Бог, лишь ищет слуг себе!»

«В эзотерических ученьях,
Лишь совершенство ты впитаешь,
Пройдёшь во временных теченьях,
И тайны бытия познаешь!»

И искушенье удалось,
Потдался человек на лесть!
Ведь легче мнить себя великим,
Чем правду знать, каков ты есть.

Шло время… смертный час пришёл,
Он умер и попал во мрак,
К нему лукавый подошёл,
И говорит:«Пошли ДУРАК!»

Безумье, мудрость… две сестры,
Утратить разум очень просто.
Где просто, ангелов там до ста,
Где мудренно… одни понты!

«Ну здравствуй Ганс! Скажи как поживаешь?
Что пишешь? О чём, думаешь, мечтаешь?
Легко ль тебе живётся на том свете?
Хотя прости… я согрешил вопросом этим.»

«Привет! Ну вот и встретились мы снова!
Ты, сам то как? Всё точишь своё слово?:)
А рассказать тебе, про свой загробный век,
Я не могу, сего не слышит человек.

Да, и не нужно тебе знать, как там бывает,
Излишняя учёность надмевает:),
Ты, во Христианстве только крепче стой,
И в Господе своё спасенье строй.

И за пером своим следи, довольно строго,
Что б, не сходило со страницы слова злого,
Не искушай своей поэзией людей,
А так пиши, что б стало им светлей!

Ведь что и как напишите здесь вы,
Быть может светом, иль оружием быть тьмы.
Не умножайте зла, его и так тут много,
А лучше богатейте благом в Бога!

Об остальном же… что тебе ответить?:)
Мечтать то, мог я лишь на этом свете,
А в состоянии в котором прибываю,
Я не мечтаю, я теперь всё точно знаю.»

«Спасибо Ганс! А ты, не изменился!:)
Ещё при жизни, к мудрости стремился,
И был тебе подарок этот дан,
Не даром тебя звали Ганс Христиан»!

Горячий чай, и восемнадцать минус,
Пришёл Декабрь и мороз теперь законный,
Не то, что б сильный, не пойдёт рекордом в Гинес,
Но, по утрам уже творит узор оконный.

Его палитра удивляет, впечатляет,
Прозрачной краской, он свои кристалы пишет,
В них преломляя свет, вся радуга сияет,
И каждый солнца луч в картине ярко дышит.

Мороз нам дарит удивительное чудо,
Он в наших окнах краски запирает,
И всё, что зА год накопилось, то что худо,
Своим дыханьем свежим очищает.

Зима и холод нам подаренны от Бога,
Возможность от природы возродиться,
Мы часть её, хоть и не знаем много,
Но, пока есть мороз, есть повод веселиться!

Кроваво-красный, замерзающий закат,
Я на пероне, поезд ожидаю,
В нём моё место есть, я сказочно богат,
И навсегда сей город покидаю.

УгОльный с дёгтем запах ум дурманят,
А, в рельсах небо отражается и звёзды,
Дорога в ночь моя лежит, пугает, манит,
Но, сожжены мосты, и нет возврата, поздно.

Я вырос здесь, мне этот город, дорог,
Как снег воспоминания кружатся,
Идти пора мне, путь мой будет долог,
Но, миг прощанья обречён во мне остаться.

Ещё не раз, я буду мёрзнуть на пероне,
В дорогах жизни будет жарко и морозно,
Не раз, мне заново знакомиться в вагоне,
Но, сей вояж в другую жизнь ведёт… серьёзно.

Стоял один я в темноте, возле вокзала,
Искал для времени, преторможенья средство,
Вдруг в тишине мне женьщина сказала:
«На первый путь».И завершилось детство.

Проклятье вам, ломающим кресты!
Трусливо разрушающим надгробья!
Вам имя подлость, тлен ваши персты,
Вы мерзость! Человечества подобья!

Как можете могильный прах тревожить?!
Неужто и у вас, нет мертвецов?!
Уж бы, они взглянув на ваши рожи,
Метлой поганой, гнали подлецов!

Безумные, никчёмные, тупые!
Как поднялась трусливая рука?!
Там мёртвые лежат, а не живые,
К живым пристать, у вас «кишка тонка»!

Живите долго! Вот вам наказанье!
Родню, друзей своих по многу хороните!
Вам сердце облегчит лишь покоянье,
Ну, а пока, на кладбище живите!

Бегу, бегу, дышу ритмично,
Хвостом виляю безпородно,
Я пёс вполне себе обычный,
Не неженка, не благородный.

Я много раз страдал от боли,
И как быть сытым, я не знаю,
Но сладковатый запах воли,
На цепь и миску, не сменяю.

Меня ж, цепные ненавидят,
Хоть я и грязный и голодный,
Из далека мой бег увидя,
Завидуют, что я свободный.

Но, я нашёл себе работу,
КладбИще ночью охраняю,
Хоть не похоже на охоту,
Но, честно свою кость съедаю.

А, чудаков встречал я разных,
И безобидных и опасных,
Ведь род людской довольно странный,
Разнообразный, ненормальный.

Есть те, что ради развлеченья,
Животных придают мученьям,
Таких я сразу замечаю,
От них разит души гниеньем.

А есть другие, тратят средства.
И нет бы скрасить чьё то детство,
Детей голодными бросают,
Собачкам, кошкам помогают.

От этих пахнет по другому,
От них безумством сильно веет.
Ведь мог ребёнку дать больному,
Но для таких зверьё милее.

Ещё один приходит ночью,
На кладбище, где подвизаюсь,
Всё бродит, крестится, бормочет,
Но я его не опасаюсь.

Живу прелично, не кусаюсь,
И силы есть, что б с жизнью сдюжить,
И точно вам друзья признаюсь,
Филип Филипыч мне не нужен!

Заглавные буквы в словах, это места ударений:))

Одна змеюка, злобой отличалась,
Она была горда и своенравна,
Хулила всех, ругалась, и кусалась,
Ну, а терпенья не имела и подавно.

Себя ж, считала не в пример достойной,
Красивой, мудрой, грамотной, спокойной.
Но, если кто то с ней, не соглашался,
То, злой атаке тут же подвергался.

И вот решила:«Глупое зверьё!
Им не понять величие моё!
Они ничтожны!!! Всех убью я ядом,
А, после соберу достойных рядом!»

«Но как же быдь? Не хватит всем отравы!
А если избежит кто то расправы?!
Выходит поднапрячся, мне тут надо,
Что б, каждому хватило доли яда».

Змея свой яд, копила так усердно!
Но зло к хозяевам своим, не милосердно,
Случайно язычёк свой прикусила,
И самаё себя, тот час убила.

Давайте помнить, злобствующий дюже,
Как раковая опухоль, не нужен,
И тот, кто зло копит внутри себя,
Увы, закончит так же, как змея.

Коль назвалсЯ поэтом, будь любезен,
Отзывчивым будь, добрым, будь полезен,
Не смей лукавить сердцем, лгать, кривляться,
Другим своим страстишкам потдаваться.

Ведь если ты вместилище порока,
Лишь в написаниии зло-мыслей будешь дока,
От сотворенья мира так видётся,
Внутри что у тебя, то из тебя и льётся.

А, что бы проросло зерно благое,
Поэт, не должен знать себе покоя,
В груди живое сердце дОлжно биться,
К добру и свету надобно стремиться.

А если ты писать не хочешь ложь,
Взгляни в себя, ты все грехи найдёшь,
И в этот миг приходит разуменье,
Нельзя так жить, ведь ты венец творенья.

Что ж, получается? Коль хочешь быть поэтом,
Борись с собой и не гордись при этом,
Сей дар тебе Отец Небесный дал,
Что б, ты благое только созидал.

А мы под час, об этом забываем,
По мелочи талант свой зарываем,
И худшие случаются напасти,
Стихами разжигаем в людях страсти.

И так, мудрец и не гордец при этом,
Лишь может называть себя поэтом,
А, если злой порок в тебе живёт,
Ты не поэт, ты просто рифмоплёт.

Заглавные буквы в словах, это места ударениий:))

Гуляю… ночь… иду к крестам,
Мне странно это увлеченье,
Быть может от того, что там,
В конце найду упокоенье.

Ограда… шелест ветерка,
Осенний запах вдохновляет,
Неспешна дума и легка,
Покой мне сердце очищает.

Ба! Вот и ты, мой старый друг!
Покой мертвецкий охраняешь,
Вельнув хвостом меня встречаешь,
И бденья продолжаешь круг.

Присел… Как ярко звёзды светят!
Людей тут много… не живут,
Тела их, все как будто тут,
Но души всех, в загробном свете.

Прожив, избыли жизнь свою,
Закончилась земная битва,
Я на надгробия смотрю,
И в верх летит за вас молитва.

Вы знаете, что всех нас ждёт,
Но, не пророните ни слова,
И вопрошающему снова,
Один ответ, умрёт, поймёт.

Ну ладно… мне пора домой,
Я с вами други не прощаюсь,
К теплу, уюту возвращаюсь,
Но ведь настанет час и мой.