Погиб в Афгане, вот бедняга,
А был он такой молодой,
Мама, рыдая над останками танка,
Всё же ждала сына домой,
Авось обошлось,
Авось пошутили,
Авось перепутали сына с другим,
Но слезы текли, смотря на картину,
Где сын рядом с танком,
Он остался таким…

Земная суета диктует право — жить,
Под маской бытия все силимся его пленить,
Она же, льстиво потакая, тихо, не спеша
Толкает каждого в удел порока и греха.

Мираж восторженный обнимет вечный дух,
Отяжеляя крылья, намочит светлый пух,
У взора чистого отнимет мысль души…
Промолвив тихо — поживи землей и погреши.

Крамольность думы телу не к чему, поверь.
Грехом живым закрыта в небо дверь.
И разноцветного экстаза мира пленный зверь,
Для рисования в аду берет прозрачную пастель.

Земной простор немого бытия отвоевав,
Молвы критической себе немного своровав,
Грехом продолжишь жизнь свою спасать,
У духа вечного срезая крылышки опять.

Хвалу воспев, земному счастью вне земли,
На крест уронишь отблески небесные свои,
Людского нрава потаенный свет зажжешь,
В сердцах земных сражаясь с тем, что ложь.

У суеты на твой удел своя судьба-
Нужны ей светлые мечты в плену греха.
Заворожив земное племя светом высоты,
Она замучает тебя неистовством толпы.

Всесилен дух с обрезанным крылом судьбы,
Что, зарастая, покидает вновь предел земли,
Исправив суеты удел, пытается сбежать…
Хоть и добрее стала — лучше ей не стать…

Дрожит в утробе захмелевшего изгоя,
И холодно и жутко ему тут…
На тело человека, возложив судьбу героя,
Мы на скитанье обрекаем дух.

Желанье пожирать у тела века в моде,
Ему не возомнить о духе в нем.
Вином пьянящим заливая жадно горло,
Куском мертвятины рождает ком.

Склонилась голова, опали плечи сильные-
Меча уж не поднять на бой.
И сон Морфея с братом Бахусом родимым,
Частичку жизни отнимают у него.

И разум спит, мечту отбросив в угол,
Ведь телу нравится тупая лень.
У оправданья на лице ни капельки испуга,
Оно всегда найдет ответ…

Похмелье вновь разгулом тянет друга,
Дух с ним — он раб навек.
И оба прыгают в разврат хмельного круга,
Один, не выплывет без бед.

Так длится вечность пока дух нетленный
Не возмутит смиренную мечту.
Которая разбудит разум, душу, сердце,
И вложит в руку меч, а не пинту.

Проснулся наш герой, росой умылся хладной,
Он духа чувствует в крови.
За меч свой взялся крепко и судьбу отныне,
Он не отпустит — дух руководит…

В облако музыки, мозг погрузив,
Снится гармония, сказкою мне.
Сахарной ватою, очи закрыв,
Звуки зовут, по открытой волне.

Поводья отпускаю — пусть несут красивые
Вдоль лугового клевера,
гречихи золотой…
Бубенчики звенят, напоминают нечисти,
Что я свободу выбрал,
сбросив удила с уздой…

Прекрасные, ржаные голоса — дух радуют
На тройке с бубенцами —
что еще желать…
По русскому раздолью, сквозь кромешный ад,
Я с ветром поборюсь еще
за верхние места…

Копыта землю вздыбили, траву примяли
Судьбой играю, как хочу — я вольный бог.
Душа моя полна, и тьму я отвергаю
Коням резвиться вволю
нынче подо мной…

Я спешусь, и пройдусь по лугу с милыми,
Их напитаю яркой зеленью,
и напою водой…
Вина хлебну глотком на злобу зависти,
И вновь помчу в седле,
а лучше без него…

Вздымались гривы, хвост по ветру, тело в мыле
Люблю я вас родимые,
и в поле чистом отпущу.
Один пойду на бой с бедой незримою,
А после смерти, на пегасе
полечу домой…

И что же вы хотите с Жизнью сделать
Когда Всевышнему рисуя неумело
Своих страстей промасленный этюд
За краски темные взялись, и там, и тут

Размазывая по холсту привычные мотивы
Вы светлого и золотого добавлять забыли,
Но черным, серым, красным заполняя луч — Лицо Земли покрыли страстью туч

Дождем рисунок Жизни смоете Вы снова,
Чтоб белый холст опять взять за основу,
Но в этот раз умнее будьте — люди…
И ярких красок добавляйте больше в будни.

С холста унылой Жизни дни сскребать
Позволено, лишь не протрите дыры…
Другого получить не суждено тот час,
Отправитесь плести их в адские квартиры

Вы, нищие духом упавшие оземь,
Блюете, срыгая чернейшую похоть.
Тряпичного чудища мрачные дети,
Про свет не слыхали, покуда на свете.
Земного пристанища ищете чаяно
Срывая с людей жалкой нотки отчаянье.
Давя все живое, преследуя просинь,
У страшного бога себе только просите-
Забвения вечного тварного хамства,
Чтоб снова вам в землю впиваться клыками.
Сорняк космогенный, ты ищешь печали,
Отринутый солнцем и ночи фискалами.
Змеей подползешь к человеческим душам
И вывалишь в них всю гнилую наружность.
Увязнут они, словно в смраде помета,
А ты экскременты слизнешь, словно рвоту…
Наполнив брюшину отвратною болью
Улыбку проронишь, гноя всех в неволе.
Но Воин, что Светлого Царства хозяин,
Мечем разрубает таких смрадных тварей.
И вне исключения, ты попадешься,
Не в ад, не на Землю уже не вернешься…
Останки истлеют лишь гадов питая,
И время, забвеньем всю память съедая,
На лицах людей порождает лишь радость
За Война, за Свет что мечом прорываясь
В пределы земли искореженной прахом,
Глаза чужаков наполняет лишь страхом.
Бегут, убираются жуткие подземь,
Впотьмах выпуская на светлую просинь
Все Души зажатые тьмою в утробах…
Вот, Радость Свободы познали они,
И Жизнь, что дарована Богом Любви…

Красивые снаружи — себе мы ищем счастья,
Про внутреннюю душу — забыли, мы ж у власти.
Киваем на рутину, она нас всех пригрела,
Но думы о любимом, лишь только наше дело…

Пространственное небо
Нас просит обернуться,
Но мы желаем хлеба
Насущное забудем…

Живем, не обращаем внимание на сущность,
И наполняем злобой, тот мир который учим.
Людей никто не любит, устали по привычке,
Привычку ненавидеть, мы любим в этом мире.

Небесные светила
Нас просят обернуться,
Но мы не видим света,
Как люди — все уснули…

Кротчайшими путями мы славы добивались,
По жизни забывая кто нас родил, и кто мы.
Нас алкогольный хаос как всех сметает в кучу,
И мы светлей не станем, раскуривая трубку.

Луна ночного неба
Нас просит обернуться,
Но мы луну воспримем
Как круг на небе тучном…

Смеемся над пехотой, она в грязи завязла,
Помочь им не придется, их танками раздавим.
В бою про души чистые мы разом забываем,
На темное влечение опять все попеняем.

Светило наше вечное
Нас просит обернуться,
Но спинами безликими
К нему все встанем дружно…

Торопимся увидеть границы неба золотого,
Которое с рожденья уснувшим не дает покоя.
Планету убиваем, что вызвались улучшить,
Путь без конца и края нас вновь направит в будни

И мать-земля родная
Нас просит обернуться,
Но мы желаем рая,
И к ней закроем уши…

Мы странствовать стремленье работой убиваем,
Свободу – что вне тленья, начальству доверяем.
Привычками земными мы обросли, как дети…
Снаружи все красивые, внутри – темнее меди

Отец всего рожденного
Нас просит обернуться,
Но мы уже не верим
И души прячем в чувствах

Нам нет покоя в сердце, и нет покоя в душах,
Но злоба — что рождаем, не выпустит наружу.
Любовь пропала в знании, и ветер тело сушит,
И мы опять отчаянно бросаем жизни в ужас…

Алый осколок, большого пятна,
Выделен контуром, в карте, когда-то.
Русскоязычная, наша страна,
Цветом пропитана, будто бумага.

Нам изучать не свойственно финал,
Мы все в игру вступаем рьяно,
И кон за коном, жизнью поиграв,
Уходим…
Перекур…
А может смена зала…

И тренер мнет уставшую мышцу,
Раздача предстоит тяжелая сначала.
На прикупе сидит мой друг,
Прорвемся…
Как всегда…
Судьбенка прокричала…

Но друг на выигрыш идет
Семья, работа…, все кричат свои уставы
Вот-вот уронит карту, там же туз…
Но нет…
Судьба…
Опять все поменяла…

И жалко друга, он же другом был,
Обиды не терплю по отношенью к другу.
Ведь он устал, и выиграть решил
Прокинулся…
Промазал…
С суетой попутал…

Обиды не терплю, но проигрыш за ним,
К обидам он не равнодушен видно
Снимает с пьедестала смертную петлю
На шее…
На себе…
Затягивает сильно…

Да, как не странно, выиграл по жизни тот,
Кто выбывает, не узнав финала.
Но мир о друге позаботиться готов…
Семья…
Работа…
Новые уставы…

Вернувшись, снова ставим все на кон-
Друзья, семья, работа, прибыли, скандалы…
Но выигрыш с крупье разделит тот,
Кому поставить нечего,
А Жизни…
Мало…